svonb (svonb) wrote,
svonb
svonb

Подкидыши в Берлине - 2

Окончание. Начало здесь.

Но с Ханной она, во всяком случае, ничего такого не хотела. Кто начинает после захода солнца приближаться к поселку, где была оставлена третья девочка, сначала попадает в темное море полей пшеницы, затем видит огни окраин жилого района, фонари автостоянок и световую рекламу [идет перечисление рекламируемых объектов]. Кто далее повернет вправо, в направлении поселка, найдет первые два дома неосвещенными. Зубной врач справа и ветеринар слева в ту воскресную ночь 27 августа 2017 года, когда была найдена Ханна, уже покинули свои заведения. За ними стоит белый коттедж с деревянной, перекошенной дверью настежь, в доме горит свет.


Ребенок №3 был оставлен 27 августа 2017 года перед этим домом в деревне Шванебек (коммуна Панкеталь).

Было 21.50, когда обитательница дома еще раз, с телефоном к уху, спустилась по каменным ступеням, ступила на гравий подъездной дорожки и нашла новорожденную. Ханна также отправилась в клинику в Бухе, ее пуповина тоже не была отсечена со знанием дела. Все трое родов произошли без участия врачей или акушерок. Вскоре после третьей находки было установлено, что все три девочки - сестры.

И теперь была отчетливо установлена еще одна параллель: всех детей оставляли так, чтобы они были непременно найдены. Сначала остановка перед клиникой, затем два коттеджа, оба с признаками, что их обитатели бодрствуют. Женщина хотела, чтобы ее дети жили. Но от года к году, от девочки к девочке, она действовала все бессердечнее, на момент находок дети были все более охлажденные, находясь все ближе к смерти.

С точки зрения закона оставление новорожденного - уголовное преступление. Параграф 221 Уголовного кодекса: кто допускает, чтобы его младенец умер или получил тяжкий вред здоровью, тому грозит лишение свободы на срок от шести месяцев до десяти лет. В отличие от Берлина, в Бранденбурге делом занимается отдел по расследованию убийств. Потому что Ханна была настолько переохлаждена, а ее находка столь случайна, что она вполне могла умереть. У этого уголовного дела высший приоритет, заявил главный комиссар уголовной полиции Штефан Мёвальд.

Чем ближе август, тем выше напряжение у следователей. В Бранденбурге также допускают возможность, что в ближайшие недели снова будет подброшен ребенок. Они тоже используют возможность еще раз обратиться к общественности. Может, на этот раз какой-нибудь сосед заметит беременную женщину, у которой, когда пройдут все сроки, не появится ребенок. Может быть, эта мать услышит призывы полиции: "Пожалуйста, оставьте ребенка в беби-боксе", - говорит Мёвальд. Но никаких новых следов, что еще может сказать полиция общественности? Кроме того, женщину не хотят загнать в угол, чувствовать себя преследуемой и действовать безрассудно.

Соответственно столь же осторожен в оценках был и Штефан Мёвальд, когда его в середине июля попросили оценить состояние хода расследования. Что же мы знаем про мать троих детей, господин главный комиссар уголовной полиции?

Полиция исходит из того, что женщина живет поблизости от мест находок. Но сами места расположены далеко друг от друга, находку №2 и №3 разделяют шесть километров. Возможно, что детей туда отвозили на автомобиле. Местом жительства матери следователи предполагают коммуну Аренсфельде в земле Бранденбург либо северную часть административного района Панков, в коммуне Панкеталь, к которой относится и Шванебек, место второй находки. Они по-прежнему ищут молодую женщину европейской наружности, запечатленную на видео.



О причинах, почему женщина не предохраняется во время секса, следователям остается лишь строить догадки. Она крайне религиозна? Ее принуждают [к незащищенному] сексу? Или ее окружение признает только мальчиков? В разговорах берлинских следователей всплывает имя Йозефа Фритцля, в Бранденбурге - Наташи Кампуш.

Это отсылки к самым резонансным уголовным делам в послевоенной истории Европы. Кампуш была похищена, и подвергалась изнасилованиям в тюрьме, устроенной в подвале. Фритцль 24 года насиловал собственную дочь, родившую от него семерых детей. Где-то в этих погруженных в мечты коттеджных поселках или в дачном домике на северо-востоке Берлина держит в плену женщину? И она раз за разом беременеет от своего мучителя?

А как же стебелек травы, найденный у Лило? Да и другие улики свидетельствуют: первый ребенок, Эмма, была рождена дома или в квартире, а остальные двое детей вне жилья. Если мать живет в условиях неволи, то по крайней мере дважды она могла сбежать. А вот еще: дети появляются на свет всякий раз в августе или сентябре, то есть женщина беременеет под Рождество или Новый год. Может быть, она не живет вместе с отцом своих детей? И он лишь раз в году является для полового сношения?

Ханне сейчас 11 месяцев, Лило через шесть дней отметит второй день рождения, Эмме скоро будет три года. Они живут у приемных родителей. И рано или поздно спросят, а кто наши настоящие родители, и почему мы не можем остаться у них?

Следователи надеются найти мать до того, как девочки зададутся этим вопросом. Женщина страдает, в этом криминологи и психологи едины. Ее ситуация ухудшается, он все больше действует не по плану. Возможно, она каждый раз заново борется с собой. "Это не жестокая мать", - говорит Изабелла Хойзер, директор отделения психиатрии в берлинской университетской клинике "Шарите". Она не может привыкнуть оставлять своих новорожденных, всякий раз она разрывается между сильной привязанностью к ребенку и обстоятельствами, вынуждающими его подбросить другим. "Полиция должна найти эту женщину", - говорит Хойзер. Чтобы помочь ей, а не наказать.

Ханна улыбается. Она закутана в спасательное одеяло из серебристой пленки, поверх повязано красное полотенце, левая рука касается подбородка. Фотография сделана в ночь, когда девочка была оставлена матерью. Теперь фотография украшает обложку 28-страничного доклада, что может поставить с ног на голову полицейские поиски по делу о трех сестрах.

Катрин Брандт составила его вместе с тремя другими специалистами по составлению психологических портретов преступников. Брандт придерживается фактов и теории вероятности. За три месяца она по-новому оценила все имеющиеся объективные следы, еще раз обошла места преступлений, провела возгонку трех папок скоросшивателей с протоколами опросов и результатами экспертиз в вероятный профиль матери реальных подкидышей. Она смотрит на обложку отчета с фотографией ребенка, и произносит: "Мышкам просто не повезло".

Опять все упирается в место оставления первого ребенка. На автобусной остановке три года назад, когда Брандт и ее коллеги наткнулись на решающую улику. Или, точнее говоря, они тогда на нее не наткнулись.


Катрин Брандт - аналитик по составлению психологических портретов преступников в управлении уголовного розыска земли Бранденбург, она по-новому перелопатила дело детей-подкидышей.

В отличие от двух последующих находок на ползунках и подушке, на которую был уложен младенец, отсутствуют следы ДНК матери. Хотя других следов хватает. По данным экспертизы, они происходят от кого-то из близких родственников. С высокой долей вероятности, та молодая женщина, что после захода солнца несла Эмму на остановку автобуса около клиники, не была матерью девочки. Возможно, она старшая сестра всех трех девочек.

Может быть, в доме матери есть еще ребенок. Потому что на Эмме был подгузник, который слишком велик для только что родившегося человечка. Ее голубые ползунки поношены, происходят из каталога магазина посылочной торговли Отто за 2005 год.

Неужели полиция все эти три года искала не ту женщину? Похоже, что отчет Катрин Брандт близок к такому выводу. Согласно ему, новый портрет матери выглядит следующим образом: возраст между 33 и 48 годами, она живет в семье, имеет машину и, возможно, одного или двух детей. Брандт тоже надеется на скорое раскрытие дела. Но здесь в дело вступают уже законы вероятности. "В прошлом остались нераскрытыми многие дела подобного рода", - говорит она.

Факты помогли и Хайке Кригер, женщине, нашедшей два года назад Лило на своем половичке. Знание обстоятельства, что у этой девочки есть сестры, успокоило страхи, что подкидыш как-то связан с ее семьей. Этим жарким летом она то и дело садится за свой компьютер, и вбивает в гугл ключевые слова для поиска: "оставленные дети Берлин Бланкенбург". Она ждет новостей. "Я уже по уши в этой истории", - говорит она.

Теперь зеленая металлическая дверь перед въездом к дому, под большой липой в Бланкенбурге, запирается на замок.

Tags: беби-боксы, социальная война, ювенальная юстиция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments