January 21st, 2011

Не все коту творог...

США, штат Вашингтон, город Сиэтл, 30 августа прошлого года, четыре часа дня. Джон Уильямс, 50 лет от роду, индеец, алкоголик, занимающийся резьбой по дереву, и тем и живущий, направляется пропустить стаканчик. В одной руке у него кусок доски, в другой - нож с трехдюймовым лезвием. 3х2,54=... В общем, получается не нож, а ножик с длиной лезвия менее 8 см. И вот этот Уильямс попадается на глаза патрульному полицейскому Яну Бирку, 27 лет, работающему в полиции Сиэттла с 2008 года. Полисмен останавливает машину, идет следом за Уильямсом, требует от него остановиться и бросить нож, и через 5 секунд четырежды стреляет в него, ни разу не промахнувшись.
Как и положено по закону подлости, ключевой момент инцидента не попал в поле зрения видеокамеры, установленной в полицейской машине.
Итого. Уильямс мертв. В самой полиции сочли действия Бирка необоснованными, и лишили его значка с пистолетом, но что скажут присяжные?

"Seattle police Officer Ian Birk wasn't facing an imminent threat when he fatally shot woodcarver John T. Williams, nor did he give Williams sufficient time to put down the knife he was carrying, a King County inquest jury found in a split vote Thursday."
http://seattletimes.nwsource.com/html/localnews/2013989423_inquest21m.html

В момент стрельбы офицер не находился в состоянии неминуемой угрозы, а также он не дал Уильямсу достаточно времени, чтобы выбросить нож [по его требованию].

Кроме того, "The findings regarding the actual threat to Birk stand in contrast to previous King County inquest decisions, in which jurors have almost always upheld the actions of police officers involved in deadly shootings."
То есть данное решение контрастирует с предыдущими решениями судов присяжных, которые почти всегда оправдывают стрельбу офицеров полиции с смертельным исходом. Почти, но не сейчас. "Не все коту творог..."

От себя.
Применение оружия сотрудниками полиции (теперь можно не говорить "милиции", имея в виду наших), как правило, сопряжено с рядом обстоятельств, провоцирующих ошибки в оценке ситуации, и, скажу прямо, делающих ошибки неизбежными. На этом фоне офицер Бирк действовал прямо-таки в тепличных условиях. И накосячил. Уважение к полиции - вещь зыбкая, и проступки одних подрывают общие усилия остальных.
К тому же личность жертвы тоже априори вызывала сочувствие к одной из сторон инцидента. Абориген, пусть и пьянчужка, но пьющий на свои деньги, не сидящий без дела, занимающийся резьбой по дереву разве что не на ходу, без всякой предварительной разметки карандашом, убитый фактически на своем рабочем месте, с инструментом в одной руке, и заготовкой узора в другой... Такое запоминается надолго.

"Кто я такая, чтобы быть выше Бога? Если он простит его [Бирка], то прощу его и я". Мать Уильямса.