November 9th, 2018

Люди, ау!

Жгу в саду всякий мусор в железной бочке. Изморось перестала сыпаться. И несколько минут по дороге никто не проезжал. И я вдруг обратил, насколько необычная тишина стоит вокруг меня. Посреди поселка. Рабочим днем. Ни птица не подаст голос, ни из шуруповерта никто не извлечет ноту. Ни хрустнет нигде, ни гавкнет. Стоял и озирался вокруг, как будто внезапно очутился на необитаемом острове.

Вспомнил, как вдруг такая же давящая тишина обнаружилась мною осенью где-то года так 95-го, когда я в поисках чего-то забрел на ВДНХ, где на выходе из метро, входе и на подступах к нему вертелся людской водоворот с картонными коробками. С телевизорами, видаками, и прочими радостями капиталистического ширпотреба. И вот, отойдя вглубь на пару километров, я вдруг забрел на территорию настоящей ВДНХ. Где чернели вскопанные поля опытных делянок, не летали вороны, и стояла такая же гнетущая с непривычки тишина.

Тоже, наверное, был ноябрь. И я также стоял и озирался в этом оке тайфуна посреди многомиллионной Москвы.

Семь обыденных понятий, унаследованных от Первой мировой войны (продолжение)

Сбиться с курса (верфранцен)

Кто заблудился, не туда забрел или совершенно потерял контроль над своими мыслями, значит, каким-то образом "верфранцт". Этот глагол ведет свое происхождение из жаргона летчиков ПМВ, а именно, от имени Франц. Так в шутку называли тогда всех вторых пилотов двухместных самолетов, отвечавших за навигацию с помощью полетной карты и компаса. Если "Франц" ошибался в чтении карты или по причине другой небрежности прокладывал неверный путь, то на языке летных кругов он "верфранцен". Это слово имел в своем лексиконе и тогдашний легендарный немецкий ас Манфред фон Рихтгофен, он же "красный барон": "Так мы покрыли себя славой. Сначала сбились с курса (верфранцт), а потом расколошматили ящик", - писал он в 1917 году в своих мемуарах.

Производство боевых самолетов во время войны:

Collapse )