December 21st, 2020

Базовая человеческая потребность делать как легче, а не лучше, была зафиксирована

... как только изобретена письменность. Но еще какое-то время требовалось отточить слог. И вот он - шедевральный приговор человеку и человечеству:


От основания города до времени божественного Грациана пешее войско было вооружено и панцирями и шлемами. Но когда с появлением небрежности и стремления к безделью начало прекращаться упражнение в поле, стали считать, что оружие очень тяжело, так как воины стали редко его надевать. Поэтому воины стали требовать от императора сначала относительно панцирей, а затем и шлемов… отказаться. Но в столкновении с готами, когда наши воины шли с незащищенной грудью и (с открытыми) головами, они не раз погибали, истребляемые множеством вражеских стрелков; и даже после стольких поражений, которые привели к разрушению столь больших городов, никто не позаботился вернуть пехотинцам их панцири или их шлемы. Таким образом, и бывает, что не о битве, а о бегстве помышляют те, кто, стоя в боевых рядах чуть не голыми, подставляют себя под удары и получают раны. В самом деле, что будет делать пеший стрелок без панциря, без шлема, если он, имея лук, не может уже держать щита? Что будут делать в сражении сами драконарии и знаменосцы, которые в левой руке держат древко, когда у них и голова и грудь не защищены? Но тяжелыми кажутся панцирь и шлем, вероятно, тому пехотинцу, который редко упражнялся, редко имел дело с оружием. Конечно, при ежедневном пользовании ими он не чувствовал бы тягости, даже если бы носил и достаточно тяжелое оружие. Те, кто не может выдержать труда ношения старинного оборонительного оружия, оставив незащищенным своё тело, тем самым неизбежно подвергаются ранению и смерти и, что гораздо тяжелее, рискуют быть взятыми в плен или, обратившись в бегство, предать государство. Так, отказываясь от упражнений и труда, они с величайшим для себя позором избиваются, как стадо баранов.


Художника обидеть может каждый (с)




"Администрация Нововоронежа заявила, что власти согласовывали проект резонансного памятника Аленке со старейшими жителями города.

Объект презентовали 18 декабря к 250-летию села Новая Аленовка. Внешний вид памятника сперва шокировал горожан, а потом и жителей со всей России. Местные жители в комментариях на странице горадминстрации "ВКонтакте" просили мэрию "не позорить город этим уродством", называли его "ущербным подобием", "чертовщиной" и просили убрать это "шедевр" с улиц. В итоге Аленку демонтируют".


Лично меня больше всего интересует вот эта фраза: "Было принято решение о демонтаже. Сегодня ее срежут. Это не памятник, это арт-объект".


В каком смысле "арт-объект"? Мол, вы еще не доросли до понимания, что это такое и с чем его едят, а предъявляете эстетические требования как к памятнику? Темнота! Быдло! Людк, Людк, деревня!

Поучительно

Пиндосов надо травить, как бешеных собак, в промышленном масштабе. Но как они встречают своих павших, это поучительно. Я помню, как хоронили моего одноклассника из параллельного класса, погибшего в Афганистане. Его зарыли в шар земной, а был он лишь солдат.

А тут прямо генеральские почести пиндосу, тоже убитому в Афганистане.


Кино и немцы

Я понимаю, что надо снимать для детской аудитории фильмы про войну. Адаптированные. Ибо если и взрослому мало не покажется, если снимать фильмы про войну, как говорят про военные учения, максимально приближенные к боевой обстановке. А дети и подавно жидко обделаются и не захотят брать в руки оружие, что чревато для государств, хоть на что-то претендующих среди своего добрососедского окружения.

Но почему фильмы про операции сил специального назначения надо снимать так, словно их аудитория - сопливые тинейджеры. Причем 13-летние, а не 17-ти.

Спецназ это элита, и комплектуется не так, как простая пехотная махра. Но вот смотрю я снятый французами фильм "15 минут войны" про освобождение заложников в Джибути в 1976 году, и перед глазами встают образчики детско-юношеских фильмов имени Горького вроде "Смелого пуля боится". Где из наших за целый фильм не гибнет никто, зато гансы не просто гибнут, но еще умудряются в процессе гибели откалывать акробатические этюды, буквально вставая на голову.

Collapse )