Никогда не заговаривайте с незнакомцами

Вместо эпиграфа:

"Вулич шел один по темной улице: на него наскочил пьяный казак, изрубивший свинью и, может быть, прошел бы мимо, не заметив его, если б Вулич, вдруг остановясь, не сказал: «Кого ты, братец, ищешь» — «Тебя!» — отвечал казак, ударив его шашкой, и разрубил его от плеча почти до сердца..." (выделено курсивом у Лермонтова - прим. блог.)



Берлин. Это гениальное изречение: "Господи, возьми у меня все, кроме отговорок!" На прошедшей неделе мы пережили особо впечатляющий пример некомпетентности.

В столице из мест отбывания наказания сбежал особо опасный преступник, и берлинской полиции понадобились целых две недели, чтобы наконец сделать соответствующее объявление. Которое, однако, должно было быть сделано срочно ввиду явной и крайней опасности беглеца.

Хендрик Шальски сбежал 14 марта от своего надзирателя во время выходного под сопровождением. И вот теперь полиция пишет: "Не заговаривайте с ним, и немедленно уведомите полицию!" Возможно, что Шальски вооружен ножом. К тому же он нуждается в регулярном приеме медикаментов. В конце 2016 года он двумя ударами ножа в сердце убил на улице незнакомого ему мужчину, который случайно толкнул его.

Психически больной убийца, давно не получающий крайне нужное ему лекарство, и который, по мнению самой полиции, может легко пустить нож в действие против любого совершенно непричастного человека, если тот только заговорит с ним, и проходят две недели, прежде чем наконец к общественности обращаются за содействием в его розыске? Уже одно это само по себе настоящий скандал.

Но куда более примечательной оказалась отговорка берлинской полиции. И мы ее слышали уже неоднократно. "Розыск с помощью общественности всегда остается последней мерой", - заявил пресс-секретарь полиции по поводу произошедшего. Прежде, чем прибегать к этому средству, должны быть исчерпаны все прочие возможности.

Задаешься вопросом, а как именно все это происходило. Какие "розыскные меры" предпринимала полиция, к примеру, на четвертый, седьмой или одиннадцатый день с момента исчезновения Шальски? Например, можно было опросить родственников Шальски, не появлялся ли у них беглец. Но в виду опасности личности преступника полиция столь же незамедлительно могла запросить у суда и розыск с помощью общественности (а именно так прописана в законе эта процедура). Почему же к этой мере не прибегли целых две недели?

Насколько наглой является ссылка на "необходимость исчерпания всех мер розыска", показывает сопоставимый случай, которым, хвала господу, не довелось заниматься берлинским слугам законопорядка: из клиники в Нойштадте, земля Шлезвиг-Гольштейн, в ночь на воскресенье сбежал "крайне опасный и склонный к проявлению насилия (формулировка пресс-секретаря полиции)" мужчина. Теперь вопрос: когда же северно-немецкие (то есть не берлинские) власти оповестили об этом общественность? Считанные часы спустя после побега!

Неужели? Ведь якобы такое просто невозможно. Однако, это факт: полиция Нойштадта прибегла ко всеобъемлющим мерам розыска, которые не привели к поимке беглеца. И розыскники незамедлительно прибегли к розыску с помощью общественности. Который начался в тот же день, когда совершился побег.

Два очень похожих случая, и две полностью различных скорости реагирования в Северной Германии и в Берлине. В Шлезвиг-Гольштейне ответственные за розыск лица могут спать спокойно, потому что они вне всякого сомнения сделали все от них зависящее, чтобы отвести опасность от населения и схватить беглеца. В Берлине ответственные за розыск лица могут спать спокойно, потому что у них есть отговорка. Но мы не должны им позволить улизнуть от ответственности.