Те, кто брал Берлин

Ни 8-го, ни 9-го в "Берлинер моргенпост" ни строчки о праздничных мероприятиях в Трептов-парке (9-го вечером все-таки разродились про "Ночных волков" - прим. пер.). Но еще 24 февраля была статья о тех, кто дошел и расписался на рейхстаге.



https://www.morgenpost.de/kultur/article216513171/Die-Graffitis-im-Reichstagsgebaeude-Was-die-Sieger-schrieben.html

Берлин. "Пишите!": написано на западной стене зала пленарных заседаний. Это слово написал русский солдат весной 1945 года куском обугленного дерева на стене рейхстага. А что же его товарищи? Они писали. "Мечта стала явью", - например. Или: "Что посеешь, то и пожнешь".

Эти сотни надписей говорят: мы были здесь, когда Красная Армия победила нацистскую Германию. То, что они сохранились, надо благодарить удачу и чувство исторической ответственности: в ходе реконструкции здания в 60-е годы все внутренние стены были закрыты тонкими панелями, что непреднамеренно сохранило надписи на десятилетия.

Они снова стали доступны в конце 90-х, когда здание снова перестраивалось по планам Нормана Фостера.

Фостер увидел в них ценные "знаки истории". За некоторыми исключениями, которые по желанию посольства России были закрашены как слишком грубые, реставраторы законсервировали все граффити. Однако к систематическому их изучению руки так ни у кого и не дошли.

Пока этим не занялась Карин Феликс. Не было никого, кто столь усердно занимался расшифровкой надписей, как многолетний экскурсовод по зданию рейхстага. Посетители постоянно обращались к ней по поводу определенных имен на стенах.

"Чтобы не отвечать постоянно на одни и те же вопросы, я начала с помощью носителей родного языка документировать фамилии", - пишет она. И вот теперь они полностью собраны в ее книге "Я был здесь - граффити здания рейхстага".

Более 700 фамилий смогла она установить с помощью своих помощников и помощниц, а также приветствия, проклятия, указания мест жительства, нацарапанные углем или мелом. Ведь эти молодые люди считали рейхстаг местом сосредоточения власти Гитлера, называя здание "логовом", или в буквальном переводе с русского "берлогой". Кто были эти люди? Было ли им страшно? Они были горды? Чувствовали облегчение? Что им довелось пережить до этого момента, как сложилась их жизнь дальше?

Борис Викторович Сапунов, ныне уже умерший, был первым ветераном, кто в 2001 году узнал свою надпись. Неприметный мужчина с пластиковым пакетом в руке, в неправильно застегнутом пиджаке, оказавшийся профессором истории из Санкт-Петербурга. На вопрос, были ли горды он и его сослуживцы тем, что запечатлели навсегда свои имена на этих стенах, он ответил: "Гордости не было. Было чувство опьянения. Страх быть застреленными в самом конце войны".

"С мужеством и простодушием" впряглась она в эту "авантюру", пишет автор. После того, как долгое время ни одно издательство не соглашалось напечатать книгу, теперь появилась побудительная при всей своей обыденности мозаика отдельных судеб.

Это истории насильственно разлученных семей, внуков, с позиции собственных семейных историй выступающих за дружбу между народами, пожилых мужчин, на пороге смерти еще раз желающих поделиться воспоминаниями о Германии. Гитлеры, пишет один, приходят и уходят. Нет причины осуждать весь народ.



Разделение книги на три части соответствуют уровню научных исследований: после краткого очерка военно-исторической подоплеки, истории здания и надписей в главе "Встречи" Карин Феликс приводит переписку с теми ветеранами и их наследниками, которых удалось найти.

Обширная третья часть "Документирование" наконец показывает систематизированные фотографии всех сохранившихся надписей: от уровня к уровню они проходят через все здание, показывая затем полный вид соответствующей стены или угла, включая детальную съемку фамилий, где надписи на кириллице сопровождаются переводом на немецкий.

Задача ее книги, пишет автор, состоит в том, чтобы "передать воспоминания бывших солдат или их родственников нашей общественности так, чтобы не вызывать мгновенного приступа возмущения и самозащиты". Она не оценивала и не модерировала надписи. Уважая другие точки зрения не обязательно приводить их.

(абзац о том, как правильно писать в единственном и множественном числе "граффити" я опускаю - прим. пер.)

Эти фотографии показывают нам не надгробные камни. В отличие от кладбищ здесь царит впечатление былой когда-то оживленности, что сейчас трогает и будит вопросы. О следе, оставшемся от какого-то человека. О вещах, за которые кто-то сражался или нет. О странных отношениях освобождения и разрушения, сохранения и замыкания в себе, о людях, зданиях, нациях. И о пробелах, нечитабельных остатках.

Можно найти и сердце, пронзенное стрелой, а в нем имена Галина - Анатолий. Русская школьница в 2011 году узнала, что такое же фото висело дома у ее бабушки, это сердце нарисовал ее дед. Но несмотря на многочисленные просьбы, пишет Карин Феликс, молодая женщина так и не захотела открыть свое имя.
"пожилых мужчин, на пороге смерти еще раз желающих поделиться воспоминаниями о Германии. Гитлеры, пишет один, приходят и уходят. Нет причины осуждать весь народ."

этим мужчиной был ̶А̶л̶ь̶б̶е̶р̶т̶ ̶Э̶й̶н̶ш̶т̶е̶й̶н̶ Иосиф Сталин, ващет
Ну так это было сказано еще в 42-м году, почему бы эти слова не вспомнить рядовому бойцу в 45-м?