При поляках пили и женщин водили (с)



Еще в начале 90-х прикупил этот сборник детективных рассказов и... забросил его аж до этого лета. В итоге дал себе обет или прочитать до осени, или так и выкинуть. В смысле, подкинуть. Например, в обменный книжный шкаф у областной библиотеки. В итоге начал читать. Чтение вышло так себе, в основном, интерес представила историческая сцена, на которых проигрывались выдуманные криминальные истории 80х.

В основном, конечно, бросился в глаза его величество Импортный Дефицит. С которым, однако, справлялись во всех странах соцлагеря. По-разному, но справлялись. В основном, через работу на объектах стран третьего мира. Например, в Ливии. А потом дошел до польского сока мозга. Это, я вам скажу, еще тот сок еще того мозга!

"Фотография в профиль": один герой - сотрудник правоохранительных органов предпенсионного возраста, второй - преуспевающий адвокат аналогичных лет. В отличие от канонов (враг не ведал, дурачина, тот, кому все поручил он, был чекист, майор разведки и прекрасный семьянин) эти двое весь сюжет продолжают свое состязание на тему, кто закадрит более шикарную блондинку в некоем ресторане.

Но, видимо, у пшеков это такая особенность национального характера. Отсюда и заголовок поста.

Теперь собственно о преступлении, которое эти два престарелых перд... ловеласа раскрывают между охотой на блондинок. По фотографии из опубликованной книги про некий концлагерь якобы в простом чертежнике опознают, ни много ни мало, начальника этого концлагеря. Сам чертежник с 44-го воевал в Войске Польском, увешан всеми престижными военными наградами, но это не спасает его ни от суда, ни от приговора. И понятно, что двое объединившихся на время старых лове... пердунов в итоге должны каким-то образом доказать, что этот чертежник, идентичность которого с гестаповцем на фотографии доказана по всем правилам криминалистики, порядочный человек. Хотя и задравший семью и всех окружающих россказнями о своих подвигах.

И доказали. Хотя простой рояль в кустах их бы не спас. Оказывается (пристегнитесь покрепче), в самом конце войны, во время боев за Восточную Пруссию, в воинскую часть, где служил наш будущий чертежник, приехал театр. Который ставил постановку из жизни концлагеря. Актер, игравший главного гестаповца, заболел, и в его роли сыграл (да, да!) наш чертежник. При этом его сфотографировали при всех гестаповских причиндалах (включая плетку), и фотка, как чеховское ружье, стала ждать своего часа. А потом немцы пошли в контратаку, нашего положительного героя завалило кирпичами от подорванной стены, он попал в госпиталь ... и вообще забыл про этот эпизод!

Фффухххх!

Можете представить себе кайф, когда после этих натужных высеров польского мозга я перешел к заключительной части книги - рассказам про настоящие, реальные дела:



Короче, ничего не надо выдумывать. Нужно просто владеть пером, брать реальное уголовное дело, которое тебя почему-либо задело, переживать его и доносить свой посыл до читателя. У Рудольфа Калчика это получилось, с точки зрения одной моей бывшей профессии, просто замечательно. И, кстати, весьма примечательно, что во всех этих рассказах, действие которых идет в первые послевоенные годы в Чехословакии, вполне себе обыденно присутствуют пистолеты. И ладно бы у прожженных уголовников, так нет, даже какой-нибудь тихоня, собравшийся строить ячейку общества или, наоборот, покарать ее часть, не справившуюся со своими обязанностями, с легкостью находит себе ствол.

Откуда? Да, чехи были оккупированы, но их же не охраняли полчища людей с ружьями. Неужели всем этим богатством рачительные чехи обзавелись на исходе войны, когда через их территорию, теряя очко, очки и тапочки, ломанулись гансы, желающие сдаться англо-саксам, а не Советам?

И вновь возвращаясь к детективным произведениям. Читая регулярно уголовную хронику Германии, еще раз повторюсь, что не надо ничего выдумывать. История криминалистики пополняется каждый день, не уставая потрясать воображение бюргеров.