Платить и каяться, платить и каяться

От переводчика: насколько все-таки немцы выдрессированы на вину перед евреями, нам, россиянам, представить так же легко, как бесконечность Вселенной. В результате теракта в немецком городе Галле истинный, не турецкий, немец, всего-лишь покушался на собравшихся в синагоге, но не смог вскрыть взрывом запертые двери. В ходе действия он застрелил двух случайных жителей города. Не евреев. И все равно какая реакция!

Респектабельная газета "Цайт" тут же нырнула в унитаз. Да, мы немцы, у нас это в крови, и после поражения бывшие нацисты прекрасно устроились на тепленькие местечки в силовых и прочих структурах, наши заклинания о том, что мы стали белые и пушистые, это одно, а действия - действия совсем, совсем другое! И пошла посыпать голову пеплом, и пошла рвать на себе волосы, и пошла разоружаться перед партией...

Вот она - цена поражения.

Вот что будет с нами, когда нас признают в официальном порядке соучастниками Адика по Второй Мировой, и выкатят счет.

А теперь покаянный плач немецкой Ярославны:


Члены право-экстремистского террористического объединения "Военно-спортивная группа Хофмана" в 1978 году в саду ее основателя в Эрмройте под Нюрнбергом.

Сигналы тревоги глушили с 1945 года

Германия никогда полностью не прощалась с национал-социализмом и расизмом. Они всегда присутствовали здесь. История федеративной республики это еще и непрерывная история правого насилия, как бы охотно от себя ни гнали это обстоятельство. Здесь что-то большее, чем личностный сбой или неловкость, когда Аннегрет Крамп-Карренбауэр (министр обороны - прим. блог.) после теракта в Галле говорит всего-лишь о "сигнале тревоги", а президент страны о "невообразимом" преступлении. Их слова симптоматичны. Они просто не хотят воспринимать истину. Ужас в отношении совершаемых неонацистами убийств и поныне отличается тем испугом, что показывает: механизмы вытеснения и умаления глубоко въелись в общество и его политическую культуру, противореча представлению о себе.

Германии хотелось быть нацией, сияющим образцом для подражания, потому что она извлекла уроки из своей истории и теперь представляет собою настоящий эталон цивилизованности. Как хотелось быть всеми любимой страной, в которой "весь мир чувствует себя в гостях у своих друзей", как многозначительно это звучало на чемпионате мира по футболу 2006 года, этой купленной "летней сказочке". Никто не должен теперь бояться такой Германии, заявил тогдашний министр внутренних дел Вольфганг Шойбле. И он был очень рад тому, "что у правых экстремистов нет ни единого шанса на то, чтобы обратить на себя внимание".

Да, действительно - неонацисты не пользуются особым вниманием. Государство слишком часто и слишком легко позволяет им существовать. Правый террор? Десятилетиями создавалась картина, будто во всей стране есть лишь парочка стариканов, которых лишь могила исправит, и парочка юных неотесанных балбесов, что иногда под пивными парами, да и то скорее по глупости, чем из политических соображений, даст по уху какому-нибудь иностранцу. Как будто их экстремизм берется просто из воздуха. В действительности правые экстремисты протянули кровавый след через всю историю федеративной республики, настолько широкий и ярко-красный, что о нем всегда можно было вспоминать, стоило только завидеть где-нибудь государственный флаг.

За несколько недель до того, как Шойбле по поводу ЧМ-2006 рассказывал охотно воспринимаемые сказочки о напрочь миролюбивой стране, "Национал-социалистическое подполье" убило, как нам сегодня известно, уже двоих человек. В апреле 2006 террористы застрелили в Дортмунде Мехмета Кубасика и в Касселе Халита Йозгата. То, что за этими убийствами стояли неонацисты, многие годы казалось властям невозможным.

По данным исследования "Цайт онлайн" и "Тагесшпигель", только с момента воссоединения страны и по сентябрь 2018 года от рук правых экстремистов погибли 169 человек. В не бесспорной официальной статистике жертв меньше, но и цифра в более чем 80 убитых тоже говорит сама за себя. А еще надо прибавить повседневные жертвы ненависти и травли, телесные повреждения, оскорбления и угрозы. Для многих людей, что постоянно должны рассчитывать как минимум на то, чтобы быть обруганными и оскорбленными, федеративная республика никоим образом не предстает "свободной, мирной и дружелюбной страной", как описал ее федеральный прокурор в речи на процессе по делу "Национал-социалистического подполья". Также правый террор не появляется внезапно из ниоткуда, словно редкий залетный метеор, на короткое время потрясая страну. Корни преступлений растут из нашей истории, это ее продукт. И даже там, где нет соучастников в уголовно-правовом смысле, ее вплетения намного больше, чем можно представить из болтовни о преступниках-одиночках.

После раскрытия "Национал-социалистического подполья" руководитель федеративного ведомства по охране конституционного строя Хайнц Фромм, расставшийся с постом из-за дела Шрёдера, заявил: "Мы недооценивали как масштаб их ненависти, так и желание пойти на преступление". Просто невозможно было себе представить, что неонацисты регулярно совершают казни. Что, действительно? А потом Фромм добавил сквозь зубы, что их, вообще-то, можно было знать и получше, "в конце концов мы знали исторические прообразы этих людей". Он имел в виду национал-социалистов и их фабричную технологию убийств.

Это был долгий путь, прежде чем чувствительная и точная память об историческом национал-социализме достигла того высокого уровня самосознания, который сегодня представители власти и многие граждане ФРГ воспринимают как само собой разумеющееся. Однако, не только постоянные нападки "Альтернативы для Германии" на эту культуру памяти показывают, насколько все-таки хрупок этот исторический прогресс. Борьба против сил репрессий была и остается.

После войны старые нацисты смогли снова быстро устроить себе карьеру. В органах юстиции и структурах безопасности, в разведке и уголовном розыске, чиновники протянули свои неформальные, коричневые связки. Врагом были левые. Либерализация страны, несомненно, изменила многое, как в обращении государства со своим прошлым, так и в части внутреннего строения власти. Но свободная, мирная и дружественная страна по-прежнему страна, в которой соискатель на убежище постоянно боится поджигателей, что ворвутся в его жилье. Страна, в которой евреям приходится баррикадироваться в синагогах. Страна, в которой группа террористов хотела в 2003 году взорвать центр еврейской общины в Мюнхене. Страна, в которой политик от партии ХДС убит за то, что хотел помочь беженцу.

Воспоминания о временах национал-социализма и его преступлениях прочно укоренены в Германии, они определяют политическую культуру, даже если ее и пытается разрушить АдГ. Но все же бросается в глаза, как трудно либеральным элитам и тем гражданам, кошмаром которых является "Альтернатива для Германии", продолжать противостоять сейчас правому террору. Да, для многих является символом теракт на "Октоберфест" в 1980 году, но кто знает о многих других преступлениях и их жертвах? Кому что-то говорит "Группа Хепп-Кексель" или "Военно-спортивная группа Хофмана"? И разве для общества не стали уже давней рутиной нападения на турок или осквернение еврейских кладбищ, ведь уже давно не происходит чего-то "худшего"?

Представление о том, что в конечном счете существует некий доминирующий либеральный порядок, что должен как-то справляться с отдельными опасными экстремистами, слишком заманчиво. И обманчиво. Конечно, в массе своей граждане, не являются неонацистами и даже не голосуют за АдГ. И да, если сравнивать с остальным миром, федеративная республика множеством усилий либерализовала себя весьма примечательным образом. Но что означает этот порядок, если расизм сидит столь глубоко, порождая все новые поколения правых экстремистов? Возможно, что по своей сути либерализация общества, даже в его ядре, куда более хрупкая и противоречивая вещь, чем это казалось изначально?

На это указывает не только одержимость, с которой год за годом идут бесконечные и бесплодные дискуссии о немецкости или исламе. Не говорит в пользу крепости либерализма и то, что некоторые политики, и даже от партии ХДС, раз за разом пытаются имитировать радикалов, чтобы потом некоторое время спустя самим же предостерегать от подстрекательства умов. В качестве первого шага надо прекратить самообман о том, что в этой мирной стране немыслим правый террор. Это неудобная реальность. Она была такой давно, является сейчас и будет оставаться такой и впредь.