svonb (svonb) wrote,
svonb
svonb

Как запели, когда припекло, любо-дорого читать





Нуждаемся ли мы во всеобщей воинской обязанности?

Оборона страны ушла в прошлое? С чего бы это? Старые угрозы возвращаются.

Германия мирно живет в центре Европы, окруженная друзьями.

Бундесвер уже не нужен для классической обороны страны, теперь его задача – миротворческие акции в горячих точках вне территории НАТО.

И, как следствие: переориентация от способной к защите страны армии устрашения к армии, способной к действиям по всему земному шару, неизбежно означает конец всеобщей воинской обязанности.

На этих трех догматах (и том факте, что бывший министр обороны цу Гуттенберг должен был приноровиться к сокращению бюджета) базируется нынешняя кардинальная перестройка немецких вооруженных сил. Проблема заключается только в том, что именно сейчас, похоже, эти догматы оказались неправильными.

Россия поглотила Крым, Украина ищет убежище под крылом Евросоюза. Границы сдвигаются, зоны влияния переформатируются заново. 25 лет спустя после падения стены через Европу снова идет линия раскола, когда-то считавшаяся устраненной, но снова определяющая мировую политику: вот здесь русские, а здесь Запад. Одни становятся более слабыми и непредсказуемыми, другие – более сильными и самоуверенными. А самая сильная составляющая – США, именно сейчас примеряют на себя нишу пацифизма.

Немцы осознали, что их жизнь в центре Европы вовсе не такая мирная, как они думали, что их окружение вовсе не миролюбиво, и это в момент, когда ее армия годится для экспедиций в Африку и куда там еще. Классический конфликт Востока и Запада снова в разгаре, а бундесвер соответствует той действительности, которая сама ушла в прошлое. Политика безопасности существует в каком-то параллельном мире.

Директивы политики в области обороны – фундаментальный документ немецкой политики безопасности, ставит, правда, оборону страны на первое место среди всех задач бундесвера. Но оборона стоит там только потому, что Томас де Мезьер юрист и в высшей степени правильный человек. Когда в мае 2011 года тогдашний министр обороны определял новую военную доктрину, он поставил оборону страны во главе списка, потому что это единственная задача, которую вооруженным силам разрешает конституция страны. Его концепция новой ориентации бундесвера нацелила его исключительно на атакующую задачу предотвращения кризисов и антитеррор, то есть боевые действия за границей.

В своей основополагающей речи де Мезьер заявил в июне 2012 года Немецкому обществу внешней политики: «По сравнению с обороной страны и защитой союзников альянса более вероятными сегодня являются боевые действия бундесвера по подавлению кризисных ситуаций и предотвращению конфликтов – практически по всему земному шару». Эти «потенциальные акции» соответственно определяют «наши способности, наше оснащение, наши структуры». То есть, прямым текстом: оборона собственной страны больше не важна, более важным является боевое использование за границей.

«Выездная» армия еще не создана, но уже устарела

Де Мезьер сократил численность войск с 220 до 175 тысяч солдат, увеличив, однако, количество персонала боевых подразделений. Если в дореформенном бундесвере они составляли лишь одну шестую от его численности, то в будущем должны составить более одной трети. Бундесвер должен иметь возможность длительного участия в двух крупных миссиях и одновременно множестве более мелких операций на земле, в небесах и на море. Для этого ему требуется иное оснащение и оружие, чем для защиты родины. Также для этого требуется согласие общества. А вот с этим загвоздка.

Перестроенный бундесвер станет выездной армией, страшащейся участия в боях

Перестройка бундесвера приводит к двойному парадоксу. Первый заключается в том, что политики решили создать выездную армию, которую совершенно не желают применять в реальности. Если солдатам, как недавно в Центральной Африке, угрожает быть втянутыми в бои, то немецкие политики в первую очередь боятся одного – негодования народа Германии. Поэтому своим партнерам с настоящим боевым духом они постоянно предлагают то, чего в душе не хотят: помощь с логистикой. Так и мечутся немецкие солдаты между «горячими точками» и домом. Перестроенный бундесвер превращается в «антикризисную» команду, страшащуюся кризисов, и более не способную к защите собственной страны. Этот сопутствующий ущерб ведет ко второму парадоксу: антикризисная армия еще не создана, но уже устарела.

Правда, защита страны все еще является эвфемизмом, на деле внушается, что бундесвер лишь тогда будет пущен в ход, когда агрессии подвергнется Германия. Однако за простой обороной страны скрывается более сложная задача защиты союзников по альянсу, которая в свете захвата Россией Крыма стала в одночасье куда более вероятной. В отличие от холодной войны, НАТО сегодня не заканчивается у берлинской стены и нейтральной полосы между разделенными частями Германии, а идет по границе между Прибалтикой и Россией. Если Путин, как в случае с Крымом, поспешит оказать военную помощь тамошним «угнетаемым» землякам, то будет налицо обязанность защиты союзников, которых бундесвер едва ли в состоянии эффективно защитить. Во всяком случае, такова оценка бывшего главного инспектора Харальда Куята.

Оборонительная политика в соответствии с региональными пропорциями

«Прежде всего, отсутствуют самолеты для быстрой доставки тяжелой техники в кризисный регион», - говорит Куят, бывший председатель военного комитета НАТО. Бундесвер имеет «также дефицит разведсредств, слишком мало боевых самолетов, вертолетов, слишком мало тяжелого вооружения, и в первую очередь, слишком мало солдат». Но для защиты страны требуются сильные сухопутные войска. По мнению же Куята их можно получить лишь двумя способами: «Или солдатская профессия станет отчетливо более привлекательной, в том числе и более высокооплачиваемой, или дорога снова ведет ко всеобщей воинской повинности».

После того, как бундесвер, сбросив лишний вес, превратился в разъездную армию быстрого реагирования, он не способен уже защищать ни себя, ни своих союзников, по крайней мере, в их территориальных границах. И поскольку считалось, что на Востоке уже больше не существует угрозы, то была расширена военно-морская база в Вильгельмсхафене, что в Северном море, но не в Киле на Балтике. Такая вот оборонительная политика по региональным пропорциям.

Среди профильных военных экспертов Куят первым ударил в колокола, требуя от федерального правительства вследствие крымского кризиса произвести «принципиальную переоценку» состояния с политикой безопасности: «по моему мнению это означает, что защита собственной страны и выполнение союзнического долга снова должны стать главным намерением». И если это случится, то возможно кое-что вернется назад то, о чем политики и бундесвер пролили три года назад немало крокодиловых слез: всеобщая воинская обязанность.

http://www.zeit.de/2014/14/bundeswehr-wehrpflicht

Кемска волость всеобщая воинская обязанность, Ja, Ja!

"Тут "Сахар" опять ухнул с волны довольно глубоко, и посреднику с необыкновенной отчетливостью стало ясно, что надо немедленно найти какой-то выход из положения, заставить этого упрямого тупицу повернуть обратно. И тогда в спутанных его мыслях мелькнуло слово, которого все эти смутные годы он избегал и побаивался, и, пожалуй, впервые он подумал об этом слове без иронии и тайного презрения.
- Комиссар... - сказал он с тем глубоким чувством надежды и веры, какое вкладывали в это слово матросы. - Где ваш комиссар?" (с)

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments