svonb (svonb) wrote,
svonb
svonb

Обожаю немцев. Всегда у них виноват кто угодно, но только не они сами!



Гитлер. Русский "генерал Мороз". Нечестные тридцатьчетверки. Или дела давно минувших дней, преданья старины глубокой.



http://www.welt.de/geschichte/article130950468/Franktireure-werden-bei-der-Festnahme-erschossen.html


«Вольные стрелки застрелены при задержании»

Тысячи бельгийцев поплатились жизнью в августе 1914 года из-за того, что немецкие войска руководствовались опытом немецко-французской войны 1870-71 годов, а именно, страхом перед воюющими гражданскими лицами.

(франтирёр
(фр. franc-tireur букв. вольный стрелок) во Франции - партизан, член партизанской боевой организации; термин появился в 1814-1815 гг.; франтиреры также действовали в тылу врага во время франко-прусской войны 1870-1871 гг. и во время второй мировой войны.

Новый словарь иностранных слов.- by EdwART, , 2009 – svonb)






«Дюссельдорфер генерал-анцайгер» в своем утреннем выпуске от 7 августа 1914 года сообщил плохие новости: «Первые раненые в соседнем районном центре Ойпен – пехотинцы, на которых предательское нападение совершили враждебные к немцам гражданские жители из расположенной за Фервиром деревни Суарон».

Двумя днями позже, когда бои в Бельгии шли с неослабевающей силой, «Кёльнише цайтунг» процитировала некоего немецкого военного врача: «Бельгийское гражданское население стреляет из каждого дома, из каждой заросли кустарника, в слепой ярости ко всему немецкому».

Простой солдат из 11 егерского резервного батальона в тот же день записал про деревню Гови: «Здесь бельгийцы стреляли в немецких солдат». Его товарищ Себастьян Райсхаупт, служивший в 3-м баварском пехотном полку, описал последствия: «Первой сожженной деревней стала Пари, а затем пошло-поехало: деревня за деревней в дыму и пламени».

Штормовое наводнение слухов

Всего за несколько дней слухи о стреляющих гражданских, воюющих священниках и чудовищно искалеченных немецких раненых охватили бОльшую часть немецкой армии, в первые две недели войны вообще не имевшей контакта с противником, пока продвижение вперед не закончилось у фортов крепости Люттих.

Когда эти свежие войска с 17 августа вступили в бой, волна слухов о бельгийских преступлениях превратилась в штормовое наводнение. Одновременно скакнуло вверх количество акций возмездия.

Лейтенант Кицманн из 49-го пехотного полка: «Недалеко от Диста лежит деревня Шаффен. Там на колокольне укрылось около 50-ти гражданских лиц, обстреливая наши войска из пулемета. Все гражданские были застрелены». В действительности 18 августа 1914 года в Шаффене умерло «лишь» 23 жителя; пулемет найден не был, но это мало подпитало чьи-либо сомнения, как и вопрос о том, что на колокольне не уместятся ни 50, ни 23 человека.

Как казаки?

За первые три недели ПМВ только на юге Бельгии в результате акций возмездия погибло свыше 2000 гражданских лиц; из десятков деревень, в которых это случилось, многие просто сравняли с землей. 9 августа 1914 года кайзер Вильгельм 2 собственноручно записал на краю протокольного документа: «Население Бельгии – настоящие черти, если не сказать – скоты, их поведение ни на волос лучше, чем у казаков».

Вне всякого сомнения зверства против гражданских лиц, совершенные в августе 1914 года, превратили войну государств, которую берлинский Генштаб планировал годами, в схватку народов с высочайшим эмоциональным накалом. Еще до того, как продвижение немецких войск в сентябре было остановлено на Марне градом снарядов из французских скорострельных орудий, любые перспективы мирных переговоров были уничтожены в корне; оставалась лишь война до конца, когда капитулирует либо британо-французская Антанта, либо среднеевропейские державы Германия и Австрия.

Союзники предполагали, что массовая резня в Бельгии проведена специально, чтобы с помощью стратегии шокирующего насилия получить чисто военные преимущества. Напротив, на немецкой стороне уже с первых дней вторжения во всей иерархии – от кайзера, генералов, множества офицеров до простых солдат, существовало убеждение в том, что они являются жертвами зверского ведения войны со стороны Бельгии.

«Все должны верить в это»

Что же в действительности происходило в первые недели войны в Бельгии и в меньшей степени в северо-восточной Франции? Об этом спорили десятилетиями, и совсем недавно за эту тему взялся берлинский публицист Йорг Фридрих в своей книге «14/18»: «Акция возмездия немецкой армии приписывалась франтирёру, тот приписывался ряду домов, и все должны были в это верить».

Всё указывает на то, что психологический феномен стал спусковым крючком богатой на последствия лавины бесчинств: пророчество, подтверждающее само себя. Усиленное несколькими несчастными совпадениями, например, схожая с гражданской одеждой голубая униформа бельгийской милиции, а также действительно имевшие место отдельные атаки со стороны гражданских бельгийцев, но все-таки в первую очередь неправильное восприятие и ошибочные ожидания со стороны немецких войск вторжения.

В немецком рейхе 1914 года были еще очень свежи воспоминания о немецко-французской войне 1870-71 годов. Этот кратковременный конфликт привел раздробленную Германию к единению под прусской короной, победа стала существенной частью в фундаменте национального самосознания. В народной культуре немецкого рейха «70/71» присутствует повсеместно. В том числе и в виде описаний сражений немецкими участниками, зачастую имевшими вид героических деяний в борьбе против нечестно воюющего противника.

Немецкая травма

Действительно, в 1870-71 годах на французской стороне воевали франтирёры (вольные стрелки), то есть соединения добровольцев, после капитуляции регулярной армии в Седане продолжившие борьбу против прусско-немецких завоевателей, зачастую имевшую вид партизанских действий. Всего в той войне действовало около 300 таких отрядов с общей численностью примерно в 60 тысяч человек. Эти бойцы, зачастую не имевшие единой формы, наносили прусской армии тяжелые потери. «Франтирёры» стали травмой немецкого народа.

Большинство армейских офицеров, введших свои подразделения в августе 1914 года в Бельгию, знали историю франтирёров. Иностранное слово стало онемеченным, найдя свой след в важных текстах того времени. В учебнике французского языка для немецких офицеров «Для применения во враждебных государствах», изданном в 1906 году, слышна угроза: «Франтирёры находятся вне закона и при их задержании расстреливаются». Эта фраза отнесена к «полезным предложениям».

Таким образом, страх перед «вольными стрелками» был глубоко укоренен в сознании немецких войск: солдаты прямо-таки ждали, когда же встретятся с иррегулярными войсками. Когда их ожидания на беспроблемное маршевое прохождение разбилось об шокирующее ответное сопротивление хорошо подготовленных бельгийских позиций форта Люттих, многие солдаты ухватились за соломинку хорошо знакомого стереотипа объяснения – переданного из поколения в поколение страха перед франтирёрами. Что в период с августа по начало октября 1914 года стоило жизни почти 6000 гражданских лиц.







Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments