Иван полу-Грозный



Страна нуждается в новых мифах: российские пропагандисты открыли для себя средневековье и начало царизма. Как они трактуют теперь историю, видно по большой исторической выставке, увидеть которую может вся страна.

http://www.zeit.de/2015/02/russland-putin-propaganda-ausstellung-die-rurikiden

Россия священна. "В Россию можно только верить", - писал в 1866 году поэт Федор Тютчев. Немного позднее у философа Николая Бердяева это прозвучало так: "В русском народе очень сильна религия родной земли, она залегает в очень глубоких слоях русской души" (очевидно, имеется в виду это: "У русских — иное чувство земли, и самая земля иная, чем у Запада. Русским чужда мистика расы и крови, но очень близка мистика земли" - прим. svonb). Владимир Путин вспомнил эту традицию, когда недавно объявил Крым священным местом России, таким же "святым, как Иерусалим для мусульман и евреев".

Что-то религиозное лежало и в поисках смысла в 90-е годы, когда тогдашний президент Борис Ельцин объявил всероссийский конкурс на поиск сути "русской идеи". В то время в Москве как раз был восстановлен храм Христа Спасителя. Страна искала свою идентичность. И вот сейчас этим вопросом опять озаботились президент, проводящее державную линию телевидение и православная церковь. Они всячески стараются восполнить вакуум, образовавшийся после окончания эры советского коммунизма, демонстрируя в речах, телевизионных сериях и выставках образы прошлого и будущего величия страны.

Пропагандируемая Кремлем и церковью "русская идея" базируется на четырех столпах: православии, едином народе, отказе от западных ценностей и господстве сильного вождя. Эти базовые принципы должны объединить русских вокруг Владимира Путина, дав иммунитет против фальшивых и сомнительных идей Запада. Как это себе представляется, на практике демонстрирует большая историческая выставка, до недавнего времени "гостившая" в Манеже, центральном выставочном зале Москвы, а теперь отправившаяся "гастролировать" по стране.

Эта монументальная композиция называется "Моя история: Рюриковичи". Она рассказывает историю династии, правившей с 9 по 16-й век страной-предшественницей нынешней России, историю первой династии царизма - колоссальный смыслообразующий проект, организованный духовником Путина отцом Тихоном. Выставку уже посетили сотни тысяч человек, и очередь желающих попасть на нее простиралась до соседней Красной площади. На экскурсии организованно приходили школы, воинские части и университеты. Президент лично призывал к этому погружению в глубину российского прошлого. Разумеется, он и сам посетил выставку, "и сказал он, что это хорошо" (с). Он призвал историков к "объективности" и предостерег их от "преступного искажения" истории. Как он однажды признался, сам он еще в школе был воодушевлен историей. Теперь это же предстоит сделать россиянам.

Поворотным моментом, главным звеном стало крещение Руси. В дверях молодые священники раздают входные билеты и наушники. Это учащиеся духовной семинарии отца Тихона в Сретенском монастыре Москвы. Облаченные в черные длинные одежды, они проводят своих гостей через залы: девушек и юношей, сирот и отпрысков богатых фамилий, солдат и медсестер. Мимо стендов, киноэкранов, картин и карт они проходят к первой кульминации выставки: на ярком полотне, подчеркивающем исторический момент, изображен князь Владимир, проводящий крещение на территории нынешней Украины. С тех пор восточные славянские княжества христианизировались. Над сценой высятся купола и мозаики стамбульского храма Святой Софии – славное прошлое. Напротив стоит стенд, посвященный язычеству, демонстрирующий зло, преодоленное Владимиром, в первую очередь человеческие жертвоприношения. Также на выставке можно увидеть изображение черноволосого мужчины с оконтуренными красным цветом глазами, ушами и крючковатым носом. Он похищает девушку со славянскими чертами лица, с заплетенными в косу русыми волосами. Сам похититель обладает всеми признаками антисемитской карикатуры – вылитый иудей из типичного еврейского местечка.

Христианская традиция России, на которую здесь идет адресация, во многих отношениях лишь проекция желаемого. Ведь непрерывного, неразрывного течения истории за эти тысячу с лишним лет не было. В Советском Союзе церковь оказалась на обочине общества. Она была подчинена секулярному государству. Место Христа для народа занял Ленин, многие церкви превратились в производственные цеха либо лагеря для содержания уголовников, либо просто были заколочены и разрушены. Многие священнослужители высокого ранга работали в отделе внешних связей церкви, и одновременно на службу внешней разведки КГБ. Давящий груз советской идеологии пал лишь во времена Михаила Горбачева. Под его эгидой вспомнили и в 1988 году торжественно отметили тысячелетие крещения Руси. С тех пор церковь постоянно расширяла свое влияние, пока не стала при Путине священной опорой государства. «Мы чувствуем себя частью большого и единого организма», - заявил недавно отец Всеволод Чаплин, пресс-секретарь РПЦ. Но обновление канонов веры он признать не смог: «Мы, русские, поклоняемся только евангелию».

Во время открытия выставки про Рюриковичей патриарх Кирилл в обращении к народу в Успенском соборе Кремля сказал: «Россия никогда не боялась внешних врагов, мы всегда побеждали, хотя и были времена нашей слабости». Причина слабости всегда одна и та же - «Rasdroblennost», раздробленность. Это слово часто звучит и из уст Путина как предостережение революциям и восстаниям, протестам вроде киевского Майдана зимой 2013/14 годов или начала зимы 2012 года в канун его новых выборов на президентский пост.

Выставка не скрывает начало внутреннего распада еще во времена Рюриковичей. Большая доска показывает причины этому: семьи, безудержно обогащавшиеся и грабившие страну, граждане, отчужденные от своей страны, центры власти, погрязшие в раздоре, уменьшение численности населения, эгоизм, братоубийство. Священник рассказывает группе девушек с русыми косами и в клетчатых платьицах: «Утрата государственного единства ослабила Русь, сделав ее уязвимой перед внешней агрессией». Выставка предостерегает от этого с наглядной помощью множества географических карт, снабженных шкалой, показывающей территорию восточно-славянских княжеств в квадратных километрах. Налицо сравнение постоянного роста вплоть до 12 века, когда на княжества словно обрушилась эпидемия.

Тем самым организаторы выставки касаются свежей травмы российской элиты и простого народа. 90-е годы многие пережили как десятилетие поражения – и борьбы за единство России. В 1991 году Советский Союз распался на 14 государств, а по факту в большей степени обрубки таковых. Чеченские войны подогрели страх дальнейшего распада уже России. Каждый, кто рассматривает «измеритель территории Рюриковичей», осознает что Россия в 2014 году, впервые после 1945 года, снова стала расти – благодаря Путину и единству народа. Поэтому рейтинг доверия для президента в настоящее время составляет свыше 80%.

Одновременно Россия обзавелась и новым внешним врагом – «Западом». В том числе и в этом отношении выставка использует историю как зеркало для настоящего времени.

Рюриковичи, сами бывшие европейцами, имели двоякое отношение к остальной Европе. Выставка демонстрирует это отношение с помощью фигур двух исторических героев – Александра Невского и Ивана Четвертого «Грозного». Невский сделал себе имя на борьбе против европейцев. Сначала он на реке Нева победил шведов, а в 1242 году и рыцарей немецкого ордена в битве на Чудском озере. Чтобы обойти своего брата в борьбе за власть, он в конце концов сделал ставку на монгольских ханов. На стенде приведена его цитата: «Нужно крепить оборону на Западе, и искать друзей на Востоке».

Во время Второй Мировой войны советская пропаганда окружила образ Невского ореолом. По указанию Сталина Сергей Эйзенштейн экранизировал жизнь князя, приведшего империю Рюриковичей к новым вершинам. Выставка в очередной раз превозносит Невского, объявляя его предтечей сегодняшней внешней политики России. На стенде патриарх Кирилл отмечает «стратегическую дальнозоркость» князя, а министр иностранных дел Сергей Лавров видит в том своего духовного предка: «Невский заложил основы многосторонней российской дипломатии». И во время обхода выставки священники из церковной семинарии рассказывают, что монголы, а не европейцы помогли русским вновь обрести свое национальное величие. Нужно всего лишь заменить Монголию Китаем, чтобы получить желанную сегодняшнему Кремлю трактовку международных отношений.

Парой залов далее нас приглашают в 16 век, к первому коронованному царю, Ивану Четвертому «Грозному». Современные тому времени рисунки, помимо всего прочего, показывают нам пытки и обезглавливания. Все это пропаганда, утверждает выставка. «Эти рисунки – немецкие листовки времен 16 века», - говорит священник, разъясняющий содержание экспонатов. «Это ложь. Запад уже тогда искажал нашу реальность».

Это стало возможным благодаря изобретению книгопечатания в Германии, позволившему широко распространять подобные сцены со слов очевидцев. Выставка прямо отрицает это со ссылкой на «критику источников», снабжая листовки заголовком «Первые информационные войны европейской прессы». Также речь идет и о «Первых западных санкциях против России», а еще один стенд посвящен западным «мифам» об «Иване Грозном», и способ, которым они опровергаются, приводит в изумление: Иван Четвертый не был жестоким, а его личное войско «опричники» не грабили страну. И то, что он убил своего сына, также отъявленная выдумка Запада!

Подобная реабилитация должна удивить любого русского человека. Классическое российское и советское изложение истории едины в том, что Иван убил своего сына, хотя и в ссоре. В Третьяковской галерее висит знаменитая картина Ильи Репина от 1885 года, показывающая Ивана, держащего в объятиях окровавленный труп сына. Почему же во времена Путина это уже не может быть правдой?

Как это зачастую бывает с автократическими режимами, изложение истории и в России служит интересам элиты: прошлое должно служить на пользу настоящему. Так было еще в начале 19 века, когда царь Александр Первый возвел знаменитого писателя и историка Николая Карамзина в ранг «имперского историографа». Карамзин воздал хвалу самодержавию, и могло ли быть иначе? Сегодня выставка про Рюриковичей превозносит Ивана Четвертого, потому что он, как и Невский, наилучшим образом подходит для легитимации текущей политики. Кого волнует то, что писали историки десять, двадцать, а то и сто лет назад? Да, он действительно был жесток, - сказал один священник, выступая перед школьниками. И тут же добавил: «Но он спас наше государство». Иван Четвертый завоевал Казань и Астрахань, получив доступ к Каспийскому морю. Он принадлежит к тем могущественным фигурам на вершине страны, которые постоянно расширяли российскую территорию.

А куда может завести страну слабый правитель, выставка демонстрирует на примере истории после его смерти в 1584 году. Тогда страна оказалась истощенной войнами. Требовалась сильная рука на троне. Однако его занимал умственно недоразвитый сын Ивана. В 1598 году власть наконец захватил Борис Годунов, объявивший себя царем. С того времени царство стало уделом раздоров. Годунову пришлось одновременно бороться с московской элитой – боярами, фальшивым царевичем и собственной дряхлостью. В результате все кончилось так, как и должно было кончиться. Годунов, первый не-Рюрикович на царском троне, скоропостижно скончался, Россия на годы окунулась в «смутные времена», империя стала распадаться.

Российские государственные СМИ сегодня охотно изображают 90-е годы при Борисе Ельцине, как современный вариант «смутного времени». Это грубое искажение тех экономически тяжелых лет, когда государство страдало в тисках крайне низких цен на нефть, но Россия вопреки финансовому кризису и чеченской войне не распалась. И сам Путин в те времена выглядел не лучшим образом. Однако диффамации Ельцина требует народ, и Путин извлекает из этого выгоду.

Похоже, что «смутное время» после низложения Рюриковичей волнует Путина и по другому поводу. В разговоре с молодыми историками в ноябре прошлого года «воодушевленный историей» президент вспомнил о Ярославе Мудром, правившем в 10-м веке, который установил принцип перехода наследования царского трона всегда к старшему сыну. Он предусматривал это, чтобы княжества после смерти властителя не дробились между всеми обладателями царской крови, а передавались на время очередному члену династии по старшинству. Когда умирал наследник, княжество принимал следующий по возрасту. Но побочным эффектом этой процедуры были кровавые распри между сыновьями, племянниками и дядями. «Они все переворачивали вверх дном, и начинали воевать друг с другом», - сказал Путин, протянув нить оттуда в настоящее: «Мы должны очень серьезно относиться к этому, именно сегодня, а также и завтра».

После этой цитаты в Москве начались досужие пересуды о преемнике Путина. Это может далеко завести и стартовать слишком рано. Однако Путин наверняка не станет, как Ельцин в свое время, тасовать премьеров, проверяя их в качестве возможных наследников. Путин отберет своего преемника старательно и без лишней шумихи, так, чтобы тот сам стал сильным лидером. Именно эту мысль он хотел донести рассказом про Ярослава из династии Рюриковичей.

Россия всматривается в прошлое, чтобы найти саму себя. Выставки наподобие посвященной Рюриковичам, правда, не обладают плотно скомпонованной идеологией, вроде той, что имелась у Советского Союза, скорее, это коллекция мифов и картинок, которые полезны государству и могут собрать народ под его знамена. Однако в грубых очертаниях отражаемого в зеркале прошлого можно понять, как Россия представляет себе свое будущее: новая «русская идея» должна примирить государство и церковь, противопоставив национальный коллектив западному индивидуализму.

Под этой широкой крышей место найдется многим: националистам и экономическим либералам, поклонникам царизма, коммунистам и служителям церкви. Они все должны присягнуть квазисакральному государству. История здесь больше, чем декор: она придает новому курсу Путина характер миссии, которая более величественна, чем современность. То, что взгляд бросается в прошлое на тысячу лет, показывает как степень самовозвышения Путина, так и признание колоссального характера вызовов будущего. Прошлое – одно из немногих не минеральных ресурсов, которым Россия в настоящее время обладает в избытке. И этот ресурс эксплуатируется вовсю. Недавно патриарх Кирилл попал в «яблочко», когда сказал: «Мы нуждаемся в синтезе всего наилучшего, что достигнуто в разные эпохи нашей истории».

Двоякое такое послевкусие от статьи г. Michael Thumann у меня осталось. С одной стороны, понятно - ну не любят они нас и где-то даже презирают. Как-никак у них демократия, а мы, как любят нынче говорить уже-не-братья-украинцы, рабы авторитарной власти. И все-то у нас авторитарно, начиная с современности и кончая древней историей. Или наоборот. А с другой стороны, ну, чувствуется во всем этом длинном повествовании о проходящей у нас выставке "Моя история: Рюриковичи" какая-то затаенная зависть. Может, к эпичности нашей истории, но скорее всего, именно к единству - соборности, по-нашему, русского народа в важнейшие моменты своей жизни. И еще, страх. Страх от непонимания. Очень уж мы разные с господами-европейцами.
Или страх от того, что Россия непобедима. Как писал Бисмарк, "русские всегда приходят за своими деньгами. И когда они придут — не надейтесь на подписанные вами иезуитские соглашения, якобы вас оправдывающие. ... Поэтому с русскими стоит или играть честно, или вообще не играть"
Интересно. Кстати, насчет убийства сына Грозного, действительно находил статьи, где это опровергается. Ссылаются при этом на архивные материалы и данные советских исследователей, которые проводили вскрытие царевича.
http://matveychev-oleg.livejournal.com/283951.html
Посмотрел, спасибо. Любопытно, что при бурлении говн в комментариях в основном народ буднично говорит, что да, не убивал. А вот все остальное...
По автору выходит, что Кремль пытается выстроить идеологию преемственности власти.
Как всё было на самом деле - неизвестно
"Как всё было на самом деле - неизвестно"

Немногие государства создавались как США, при расцвете письменности и бюрократии. Это можно сказать про 99% всех оставшихся.
неправильно выразился
"Как всё было на самом деле - неизвестно" - это относилось НЕ к нашей Истории.

А к описанию происходящего на выставке глазами иностранца. То, как трактовали иностранцы поведение наших должностных лиц.